Точкой отсчета владычества турок-османов над греками принято считать 29 мая 1453 года — день завоевания Константинополя армией султана Мехмеда II. Но дата эта достаточно условна и является своеобразным символом начала турецкого владычества над миром эллинов. На самом деле захват земель, заселенных православными греками, происходил в течение нескольких веков. И к 1453 году Константинополь с прилегающими землями представлял собой небольшой свободный участок в окружении османских владений.
И все же день, когда под натиском мусульман пала столица Византии Константинополь, стал началом новой эры человеческой истории. Город тогда не просто пал, а на многие века вплоть до сегодняшнего дня потерял свое христианское имя. С тех пор он зовется по-турецки — Стамбул (от греческих слов «ис тин по́ли» — в город). Казалось бы, Византийская империя безвозвратно погибла. Но так ли это? Ведь греческий народ — наследник Византии — продолжал и под гнетом турок сохранять свою веру, культуру, национальную идентичность.
На самом деле турки активно воевали за византийские земли еще с конца XI века. Тогда они захватили, фактически, всю Малую Азию. В результате, значительная часть греческого населения уже к началу XII века оказалась под властью иноверцев. Многие греки бежали в другие земли, кто-то учился жить под турецким гнетом, и этот опыт выживания и сохранения себя во враждебной среде бесценным сокровищем лег в копилку самоидентичности греков.
Турецкие захватчики продвигались вглубь византийских земель постепенно. К началу XV века Константинополь был оккупирован венецианцами католического исповедания, у которых османы и отвоевали город. Но падение Константинополя не означало полного захвата турками населенной греками земли.
В 1460 году пал город Мистра, последний «лоскуток» Византийской империи, а в 1461-м — Трапезунд. И все-таки свободными от турок оставались еще значительные территории — это Пелопоннес, Эпир, острова Средиземного и Ионического морей. Впрочем, большинство византийских владений уже тогда не принадлежали грекам, но были захвачены латинянами-венецианцами. Поэтому основная борьба за земли шла не между турками и греками, а между турками и венецианцами.
9 Июля 1821г. Турки казнят Священномученика Архиепископа Киприана и священство. Последним значительным завоеванием Оттоманской Порты, как называли дипломаты турецкое государство, стал в 1669 году остров Крит, а большинство Ионических островов и остров Керкира так никогда и не стали турецкими.
Период османского ига историки исчисляют с 1453 по 1829 год. Как жили и выживали греки под властью иноверцев почти четыреста лет?
Немусульмане, к которым относились греки, армяне и евреи, в Оттоманском государстве были значительно ущемлены в социальных и гражданских правах. Всех их турки объединяли одним названием «райа», что в переводе означало «стадо». Представителям этой части населения запрещалось проживать в некоторых городах и занимать начальственные должности, им предписывалось всегда уступать дорогу мусульманам и никогда им не перечить. Налоги и пошлины, с них собираемые, были в два раза выше, а главное — они были, практически, беззащитны перед произволом властей на местах. Несмотря на то, что существовал общий государственный закон, гарантирующий всем слоям населения определенные права, местные турецкие власти творили все, что хотели.
Территориально-административное деление в Порте происходило по религиозному признаку, все население делилось на так называемые миллеты. Существовали миллеты мусульман, православных христиан, иудеев и неправославных христиан – армян. По турецкой традиции соединения религиозной и светской власти во главе миллетов стояли религиозные лидеры. Православный миллет возглавлял Константинопольский Патриарх, он был лидером греческого народа и входил в правительство султана. Но и в этом была своя непривлекательная сторона — назначались и смещались патриархи волей султана.
Греков выгоняли из их домов, переселяли, их земельные владения распределяли между турками, которые занимались земледелием. Греки были лишены возможности работать на земле, потому они занимались торговлей, становились учителями и врачами. Развивая международную торговлю, греческие купцы смогли собрать значительные капиталы, что впоследствии оказало неоценимую помощь в освободительной борьбе.
В Османской империи с греческого населения брали еще один — самый тяжелый — налог. Это был так называемый «налог кровью», когда из греческих семей забирали мальчиков в возрасте от семи до десяти лет. Турки насильственно обращали их в ислам, обучали в лучших школах султаната и делали турецкими воинами, которых называли янычарами. Янычары — греки, ставшие мусульманами — часто входили в состав правящей турецкой элиты.
Существовала в Оттоманской Порте и греческая элита православного исповедания. Семьи, добровольно сдавшиеся при осаде византийской столицы, были помилованы султаном Мехмедом, и продолжали жить в Стамбуле из поколения в поколение. Преимущественно они проживали в районе, который называется Фанар, что в переводе означает — Маяк, по названию района эта часть греческого населения получила название — фанариоты. Там же, в Фанаре, находилась и по сей день находится резиденция Константинопольского Патриарха — признанного на государственном уровне главы греческой диаспоры.
Британский историк и философ Арнольд Тайнби утверждает, что после оттоманского завоевания греки Константинополя скрылись с арены общественной жизни, занялись торговлей и другим частным бизнесом, чтобы вновь вернуться на политическую арену, уже как привилегированный класс — фанариоты. Но если фанариоты находили компромисс с центральной турецкой властью, то в провинции угнетение греческого народа было очень сильным.
Многие греки бежали в горы. Именно там, в высокогорных монастырях, на территориях, которые турки, практически, не могли контролировать, создавались греческие школы. Детей обучали основам православной веры и греческому языку, формируя в народе то национальное самосознание, которое впоследствии даст возможность освободиться от Османского владычества.
С начала XIX века в греческом народе все сильнее крепло стремление к свободе. Чтобы представить себе, насколько плохо даже в материальном отношении, не говоря уже о моральном аспекте, жилось грекам в Порте, достаточно вспомнить о землевладении. Десять процентов турецкого населения владело четырьмя пятыми земельных угодий империи!
Конечно, состоятельные греки не очень хотели перемен, но основная часть греческого народа — беднота, страдавшая от угнетения и нищеты, была готова к борьбе. В 1821 году вспыхнуло восстание на Пелопоннесе. С него началась война за независимость, которая шла в течение девяти лет.
К началу восстания по всему миру греки-эмигранты создали тайные общества, которые поддерживали повстанцев. Султан, обратившись за помощью к Египту, жестоко подавил восстание, но чем более жестокими были меры подавления, тем сильнее проявлялось в греках стремление к свободе. Именно тогда провозгласили греки свой знаменитый лозунг: «Свобода или смерть!».
Европейские государства всегда опасались и не доверяли Оттоманской Порте, потому греки-повстанцы получили международную поддержку. Им на помощь вышла англо-франко-русская эскадра, которая одержала победу над османо-египетским флотом. Вслед за этим Россия объявила Турции войну, которая закончилась признанием независимости Греции. Несомненно, что Россия стремилась защитить своих братьев по православной вере, но причиной ее военного вмешательства было не только это. Греки, которые несли службу в Российской империи, много способствовали тому, чтобы Россия помогла их народу в освободительной борьбе.
Прежде всего, это был генерал-майор русской армии, адъютант императора Александра I, Александр Ипсиланти. С 1820 года он активно участвовал в борьбе своего народа за независимость, возглавлял тайное «Дружеское общество» греков, и даже поднял восстание против турецкого ига в Дунайских княжествах Порты, но потерпел неудачу. Несмотря на это, он остался в истории национальным героем Греции.
Еще одним героем освободительной борьбы был граф Иоанн Каподистрия — мудрый дипломат, политик и государственный деятель. Граф Каподистрия в течение шести лет с 1816 по 1822 год возглавлял Министерство иностранных дел России. Во многом благодаря ему стала возможной такая масштабная поддержка Российской империей греческого восстания. В 1827 году Иоанн Каподистрия был избран первым президентом независимой Греции. Но вступить в свою должность он смог только после официального признания нового государства на международном уровне.
Международный протокол о признании независимости Греции был подписан в Лондоне в 1830 году.

В Кипрской Церкви насчитывается около 450 тыс. верующих. Всего в Церкви существует около 600 приходов и более 600 священнослужителей. В Церкви существует 5 митрополий, имеющих викарных епископов: Кипрская архиепископия (кафедра Никосия, правящий архиерей – предстоятель Церкви), Пафская митрополия (Пафос), Китийская митрополия (Ларнака), Лимасольская митрополия (Лимасол), Морфская митрополия (Морфу). Всего архиереев в Церкви 8 человек. В каждой епархии действуют Епископские суды.
Предстоятель Церкви носит титул: Архиепископ Новой Юстинианы и всего Кипра. Резиденцией предстоятеля Церкви является столица Кипра Никосия.
Архиепископ Хризостом родился 28 сентября 1927 г. в деревне Статос близ Пафоса. В 1950 г. окончил гимназию. 18 февраля 1951 г. Кипрским архиепископом Макариосом III был рукоположен в сан иеродиакона при Киккском монастыре. В 1952 г. был послан Киккским монастырем на учебу в Афинский университет, который закончил в 1961 г. Обучался на философском и богословском факультетах.
29 октября 1961 г. был рукоположен в сан иеромонаха и возведен в архимандриты. С 1961 по 1966 г.г. преподавал в Киккской гимназии и Духовной семинарии во имя св. апостола Варнавы философию и историю религий. В 1966 г. был послан на учебу и стажировку в Англию.
В 1968 г. был хиротонисан в хорепископа (викарного епископа) Константского, а 28 июля 1973 г. в митрополита Пафского – второго по положению иерарха Кипрской Церкви.
12 ноября 1977 г. был избран предстоятелем Кипрской Церкви. Интронизация состоялась на следующий день. Во время посещения летом 1978 г. Русской Православной Церкви архиепископу Хризостому был вручен диплом почетного члена Ленинградской Духовной Академии.
Заботами Блаженнейшего Хризостома построено большое количество новых храмов. Ряд древних храмов и монастырей восстановлен – монастыри св. мученицы Феклы, св. великомученика Пантелеймона, и другие. Для пополнения монастырей были привезены с Афона молодые иноки-священнослужители. Трудами предстоятеля были открыты многие воскресные школы и начали действовать такие православные организации, как христианские кипрские детские лагеря, Христианский союз молодежи и студентов, Христианский союз женщин, Христианский союз ученых, Корпус душепопечительства о заключенных, теле-радио станция «Логос», церковные книжные магазины. Блаженнейший Хризостом является автором церковно-исторических и богословских сочинений, среди которых «Православие сегодня и Кипрская Церковь», «Миссионерство клира», «Спасительное служение Церкви».
Во главе управления Церковью находится Священный Синод, в состав которого входят все митрополиты Кипра под председательством архиепископа. Собирается Синод раз в году в Великую Четыредесятницу регулярно, и чрезвычайно по мере необходимости.
Кроме первого епископа Кипра святого четверодневного Лазаря и апостола Варнавы, Кипрская Церковь особо чтит Аристовула, брата св. апостола Варнавы, одного из 70 апостолов; Епафраса, первого епископа г. Пафа, апостола из 70; Тита, ученика св. ап. Павла, родившегося в Пафе и там мученически скончавшегося; Никанора, одного из семи диаконов, родом с о. Кипр; Сергия Павла, римского проконсула на острове, обращенного св. ап. Павлом; Спиридона, епископа Тримифунтского, исповедника, участника I Вселенского собора; Епифания Кипрского, церковного писателя и защитника Православия (+403); Неофита Затворника, игумена одного из кипрских монастырей, церковного писателя (конец XII в.), и других.
Из монастырей, которых на острове 11, необходимо отметить монастырь Ставровуни – Святого Креста (IV в.) и монастырь Кикко в честь Рождества Пресвятой Богородицы, основанный в XI в. при византийском императоре Алексее Комнине, из которого выходит основное число выдающихся кипрских иерархов. В монастыре Кикко погребен архиепископ Макарий. Здесь же находится чтимая Киккская икона Божией Матери, написанная св. апостолом Лукой. Долгое время эта икона хранилась в Египте, куда была послана апостолом Лукой во владение назореям – христианам, которые были обращены апостолом Марком и жили по его заветам. В 980 г., когда на христиан в этой местности начались гонения, икона была вывезена в Константинополь, а позже перевезена на Кипр. При монастыре существует небольшой музей старинных церковных предметов.
В монастыре Ставровуни хранится частица Животворящего Креста Господня, принесенная некогда св. равноапостольной царицей Еленой. Во время своего посещения Святой Земли императрица останавливалась на Кипре. Обитель живет по афонскому уставу. Подворьем монастыря Ставровуни является монастырь св. Варвары. Он основан русской монахиней, прибывшей на Кипр в XIII ст. Вначале это был женский монастырь, в настоящее время мужской. Известен тем, что насельники его занимаются по преимуществу иконописанием.
Махерский монастырь в честь Введения во храм Пресвятой Богородицы основан в начале XIII в. по велению Самой Божией Матери иноками из Палестины. Монастырь св. апостола Варнавы построен византийским императором Зеноном (V в.) на месте погребения апостола; возрожден в 1917 г. После событий 1974 г. монастырь оказался на территории, занятой турками, и превращен ими в музей. Монастырь св. Неофита основан в XII в. св. Неофитом, мощи которого здесь хранятся.
В горах Троодоса в монастыре пребывает еще один чудотворный образ Пресвятой Богородицы – Троодитисса, по преданию, написанный св. ап. Лукой. Этот монастырь возник еще во времена иконоборчества в VIII в. как пещера для иноческих подвигов, впоследствии стал одним из центров монашества. Монастырь Пресвятой Богородицы Хрисорройятиссы существует с 1152 г.
Из женских монастырей необходимо отметить монастырь св. Ираклидия (Гераклидия). Основан в IV в., вначале был мужским. Образцом женских монастырей Кипрской Православной Церкви является находящийся под покровительством главы Церкви монастырь св. Георгия Аламаноса. История монастыря восходит ко временам крестоносцев, в поздние времена он был заброшен и лишь в конце 40-х г.г. XX в. возрожден. Существует древний женский монастырь св. муч. Мины. На протяжении многовековой истории он неоднократно разрушался, восстановлен в начале 60-х г.г. XX в. Женские монастыри более населенные, чем мужские.
Все монастыри на Кипре общежительные. Игумены избираются братией монастыря.
Церковь располагает богатейшим музеем Византийской культуры, где представлены иконы и предметы церковной утвари. В Никозии имеется основанная еще в 1821 г. Архиепископская библиотека, насчитывающая более 50 тыс. книг.
С 1949 г. существует духовная семинария, носящая имя апостола Варнавы, с шестилетним сроком обучения. Эта семинария действует при подворье Киккского монастыря в Левкосии. Высшее богословское образование студенты с Кипра получают за рубежом, главным образом на богословских факультетах университетов Греции. Официальным органом Церкви является ежемесячный журнал «Апостол Варнава», а также газета «Церковная жизнь».
Существует Бюро религиозного просвещения при Архиепископии, которое заведует всеми греческими школами острова, где преподавание православных дисциплин с 1945 г. является обязательным.

#История_поместных_православных_церквей

Новый период в истории кипрского народа, а следовательно и в истории Кипрской Православной Церкви, открылся после русско–турецкой войны (1877—1878), когда остров был передан Англии взамен обещания последней помогать в защите северо–восточных границ Азиатской Турции.
Весть о переходе острова под управление Англии — христианской державы — была с радостью встречена православными киприотами. Островитяне полагали, что англичане не только принесут свободу от ислама, но и будут содействовать ускорению тогдашних желаний киприотов объединиться с народом Греции. Когда прибыл на Кипр первый английский верховный комиссар, его встретила делегация, которую возглавлял Архиепископ Православной Церкви Софроний. Последний обратился к верховному комиссару с такими словами: «Мы соглашаемся на перемену правления лишь постольку, поскольку мы верим, что Англия поможет Кипру, как она уже помогла в том Ионическим островам, объединиться с его матерью — Грецией, с которой его связывают общие национальные узы».
Но действительность оказалась иной, и радость киприотов была преждевременной. Вскоре киприоты стали проклинать тот день, когда над их родиной вместо турецкого полумесяца стал развиваться британский флаг, ибо англичане начали проводить на острове свою обычную колонизаторскую политику. А так как сохранение национального самосознания у киприотов связывалось с деятельностью, то под покровительством англичан на Кипре развернулась активная протестантская пропаганда. Архиепископ Софроний и иерархи Кипрской Православной Церкви выступили в защиту прав своей Церкви. Но после кончины Архиепископа Софрония (1900) англичане взяли курс на лишение Кипрской Церкви Предстоятеля, с которым у киприотов связывались и церковные, и национальные устремления, или на поставление угодного колонизаторам Архиепископа. На острове образовались две партии, каждая из которых выставляла своего кандидата на вакантную Архиепископскую кафедру. Только в 1909 году православным островитянам удалось избрать нового Архиепископа Кирилла II (до 1916), много потрудившегося в деле внутренней организации Кипрской Церкви и распространения среди своих соотечественников духовного просвещения.
В начале Первой мировой войны (ноябрь 1914) Англия в ответ на выступление Турции на стороне держав Тройственного Союза аннексировала Кипр, а в марте 1925 года объявила его своей колонией, во главе которой был поставлен английский губернатор. Православное греческое население острова (400 тысяч из 495) ответило на это усилением борьбы за самоопределение. Вспыхнувшее в 1931 году восстание против англичан было подавлено.
В отношении Церкви колонизаторы взяли резкий курс на ликвидацию православной иерархии. Считая ответственными за восстание 1931 года митрополитов Никодима Китийского и Макария Киренийского, британские власти изгнали их с острова. Митрополиту Макарию было разрешено выехать в Афины, где он и находился до конца ссылки (до 1946 г.). Митрополит Никодим был направлен в Палестину, где хозяйничали тогда те же властители. В 1937 году в ссылке он и скончался. Немногим раньше (в 1933 г.) скончался преемник Архиепископа Кирилла II престарелый Архиепископ Кирилл III. На острове остался единственный митрополит—Леонтий Пафский. Иностранные правители, присвоив себе право вмешиваться во внутренние дела Кипрской Церкви, в течение четырнадцати лет (1933–1947) не разрешали избрание нового Предстоятеля Церкви и всячески препятствовали хиротонии новых архиереев на вдовствующие кафедры. Но православные киприоты не пали духом, а продолжили борьбу за политическую независимость и церковную свободу. Их борьба принесла добрые плоды: в 1946 году был возвращен из ссылки митрополит Киренийский Макарий, а в июне 1947 года на Архиепископский престол при участии представителей Константинопольской Церкви возведен бывший митрополит Пафский Леонтий. К сожалению, через 37 дней после восшествия на Архиепископский престол он скончался. Его преемником в конце 1947 года был поставлен бывший митрополит Киренийский Макарий II. Одновременно были хиротонисаны митрополиты на все исторически сложившиеся епархии: на Пафскую — Клеопа, Киренийскую — Киприан и Китийскую — Макарий (впоследствии Архиепископ Новой Юстинианы и всего Кипра Макариос III). Так после четырнадцатилетнего перерыва Кипрская Православная Церковь вновь получила полную каноническую иерархию.
Важным делом Архиепископа Макария II явилось создание в 1948 году Совета этнархии, состоящего из духовенства и мирян и облеченного консультативными функциями по национальным и политическим вопросам. С первых же дней своего существования Совет этнархии развернул активную деятельность за осуществление энозиса (от греч.— соединение). Встретившись с препятствиями, чинимыми англичанами, Совет этнархии в декабре 1949 года призвал к проведению общенационального плебисцита (референдума), который должен был выявить волю киприотов. В выпущенном по этому поводу обращении все киприоты призывались принять участие в плебисците — внести свой вклад в борьбу за энозис. Опрос был проведен в течение семи дней в январе 1950 года. 96% греческого населения острова высказалось тогда за воссоединение Кипра с Грецией. «Если бы в голосовании смогли принять участие также учителя, служащие и работники коммунальных служб (им англичане запретили. — К. С), — пишет В. Граммос, — то сторонников объединения было бы все 100 процентов».
Результаты плебисцита были сообщены депутацией Священного Синода во главе с митрополитом Киренийским Киприаном Греческому парламенту и Генеральному Секретарю ООН. Британское правительство депутацию не приняло.
В июне 1950 года в возрасте 81 года скончался Архиепископ Макарий II. На Архиепископский престол в том же году был избран бывший митрополит Китийский Макариос III. Возглавив Кипрскую Православную Церковь в суровые годы ее жизни, Архиепископ Макариос развернул широкую деятельность за свободу Кипра. В связи со второй годовщиной со дня проведения плебисцита и основания Всекипрской организации молодежи, в воскресенье 13 января 1952 года был совершен молебен в храме Явленного Образа Божией Матери («Панагиа Фанеромени»). В специально–составленной Архиепископом Макариосом к этому торжеству молитве призывалась помощь Божия угнетенному кипрскому народу в его стремлении освободиться от рабства и достигнуть многожеланной свободы. После молебна Архиепископом Макариосом была произнесена патриотическая речь, встреченная восторженно народом, и зачитано постановление кипрского греческого всенародного собрания, в котором выражалась решимость православных греков продолжать борьбу за свою независимость.
Тем не менее Британское правительство упорно отказывалось признать за киприотами право на самоопределение. В связи с этим Архиепископ Макариос в феврале 1952 г. обратился со специальным заявлением к постоянному заместителю министра колоний сэру Томасу Ллойду, посетившему тогда Кипр. В этом заявлении Его Блаженство, напомнив Декларацию Объединенных Наций о правах человека, самоопределении и свободе народов, выразил уверенность, что Англия из уважения к правам и воле кипрского народа предложит Ассамблее Организации Объединенных Наций рассмотреть кипрский вопрос.
В сентябре 1952 г. Архиепископ Макариос направил телеграмму председателю комиссии ООН о несамоуправляющихся странах, в которой напомнил, что греческий народ, составляющий 81% населения Кипра, желает свободы и не прекратит борьбы за нее, пока не осуществит этого своего желания. Несколько дней спустя Архиепископ передал британскому военному министру Энтони Хенту, посетившему проездом Кипр, решительный протест греческого народа острова против ограничения самоуправления, против продолжения английского режима на Кипре и размещения на нем военных баз. «С большим беспокойством, — говорится в протесте, — и огорчением кипрский народ следит за основанием этих баз якобы для защиты свободы его отечества, в то время как сам он находится в порабощении. Звучит насмешкой, когда Великобритания декларирует и будто бы защищает свободолюбивые принципы».
Последующие годы были также временем активнейшей борьбы Архиепископа Макариоса за свободу киприотов. Как национальный вождь и представитель кипрского православного народа Его Блаженство дважды посетил ООН (в 1952 и 1953 гг.) во время обсуждения кипрского вопроса, обращался со специальными письмами к губернатору острова (в апреле и мае 1953 г.), в которых указывал, что вопрос о настоящем и будущем положении Кипра может решать только кипрский народ на основании принципа самоопределения, включенного в учредительную хартию ООН, членом которой является Великобритания. По призыву Его Блаженства 28 июня 1953 г. состоялось молебствие в храме Явленного Образа Божией Матери в Никозии, после чего многочисленное православное собрание приняло постановление, в котором греческий народ перед всем цивилизованным миром осудил позицию иностранного правительства Кипра, стремящегося еще раз угрозами задушить национальную мысль островитян, еще раз заявил, что он не подчинится силе, и одновременно выразил просьбу в ООН применить к Кипру принцип самоуправления, согласно Уставу ООН и постановлению ее от 16 декабря 1952 года. С целью ознакомления международной общественности с нуждами кипрского народа и обеспечения международной поддержки борющимся киприотам Архиепископ Макариос посетил целый ряд стран. Так, он неоднократно посещал Грецию, ездил в Египет, Ливан, Сирию, Америку, Англию и Индонезию (в Бандунг на Конференцию Афро–Азиатских стран). В начале июня 1971 г. он посетил нашу страну по приглашению Президиума Верховного Совета СССР и Советского Правительства.
Одновременно Архиепископ Макариос стремился объединить и внутренние силы в борьбе против колонизаторов. Так, он встречался с руководителем Прогрессивной партии трудового народа Кипра (АКЕЛ—создана в 1941г.) для выработки программы совместного выступления.
1 апреля 1955 г. на Кипре вспыхнуло восстание за освобождение острова. Между английским губернатором Кипра фельдмаршалом Хардингом и Архиепископом Макариосом как вождем кипрского народа начались переговоры, которые длились с октября 1955 г. по март 1956 г., но к соглашению сторон не привели.
Английское правительство, в действительности не стремившееся проводить переговоры с целью найти удовлетворяющее киприотов решение вопроса, сразу же выдвинуло неприемлемые для них требования.
Существо этих требований сводилось к следующему:
1. Введение на острове конституции, положения которой будут сформулированы английским правительством позже. 2. Внешняя политика, оборона, внутренняя безопасность, полиция, гражданская служба и радиовещание остаются в ведении губернатора, осуществляющего абсолютный контроль в этих областях. 3. Никакой гарантии на предоставление острову права на самоопределение не может быть дано. 4. Никакой амнистии киприотам, репрессированным английскими властями, не может быть обещано. 5. Никакой гарантии, что греческая община получит большинство в законодательном совете, не может быть дано.
Архиепископ Макариос, отвергнув эти продиктованные с позиции силы английские требования, закреплявшие на острове колониальный режим, выдвинул в качестве основы для соглашения свою программу: 1. Введение на острове демократической конституции, которая устанавливала бы пропорциональное представительство в законодательном совете и гарантировала бы греческое большинство в ней. 2. Передача руководства вопросами внутренней безопасности и полицией в руки кипрского правительства через год после его избрания. 3. Объявление всеобщей амнистии. 4. Признание английским правительством права киприотов на самоопределение. 5. Согласие на то, что обсуждение вопроса о предоставлении права на самоопределение будет проведено между английским правительством и выбранным правительством Кипра после введения на острове системы самоуправления.
Таким образом, компромиссные предложения, выдвинутые Архиепископом Макариосом, фактически предусматривали самоуправление. Ставилось только условие о принципиальном признании Англией права на самоопределение.
Как и следовало ожидать, Хардинг отверг предложения Архиепископа Макариоса, дав понять, что соглашение может быть достигнуто только путем принятия его предложении без всяких изменений. Фактически это был ультиматум.
Когда Архиепископ Макариос отказался принять навязываемый англичанами план решения кипрского вопроса, английское правительство 5 марта 1956 г. официально заявило, что переговоры между англичанами и киприотами прерваны.
В заявлении, сделанном в тот же день в палате общин относительно переговоров с Архиепископом Макариосом, английский министр колоний Леннокс–Бойд старался изложить дело так, чтобы представить Архиепископа виновником провала этих переговоров. Он утверждал, будто Архиепископ Макариос в своем письме губернатору Хардингу от 2 февраля принял английские предложения, и по этой причине он, министр, решил сам поехать на Кипр. Однако впоследствии в письме губернатору от 26 февраля Архиепископ якобы вернулся к этим решенным вопросам и стал выдвигать возражения, которые касались лишь «формы» конституции, предложенной английским правительством.
Архиепископ Макариос на устроенной им 5 марта (в тот же день) пресс–конференции публично разоблачил английское лицемерие относительно причин провала переговоров между англичанами и киприотами. По заявлению Архиепископа Макариоса, переговоры показали, что английская сторона не проявляет «никакого желания найти основу для разумного соглашения». Что же касается киприотов, то они пошли на все возможные уступки, чтобы содействовать достижению такого соглашения. Они, как отмечал Архиепископ, не требовали ничего, кроме «простого заверения в том, что предложенное англичанами автономное правительство будет носить демократический характер». Это было тем более оправданно, что подлинный характер этого правительства был «в должной мере вскрыт тем фактом, что англичане не только отказывались дать заверения в том, что представители большинства населения будут составлять большинство и в палате, но и настаивали на сохранении за губернатором на время, которое он сочтет необходимым, всех полномочий в области общественной безопасности». «В ходе обсуждения, — продолжал Архиепископ, — мы ясно поняли, что с английской точки зрения обеспечение общественной безопасности включало не только руководство полицией, но также и осуществление всех прерогатив законодательной и исполнительной власти». Таким образом, «киприотам предложили одобрить режим, который ставил под сомнение их право контролировать парламент, а суверенная колониальная власть могла беспрестанно вмешиваться во все вопросы под предлогом охраны общественной безопасности». Однако, отмечал Архиепископ, подобный режим, «неприемлемый даже для малоцивилизованного народа», являлся бы «издевательством даже для переходного периода». Архиепископ разоблачил фарс с «конституционным комиссаром» в ясных и четких выражениях, раскрывающих существо вопроса. «Англичане, — говорил он, — маскировали свои намерения с помощью неопределенных выражений, оправдывая это тем, что они не могли связывать заранее руки конституционному законодателю, который будет послан на Кипр и который при составлении конституции острова должен, по их мнению, пользоваться абсолютной свободой, тогда как роль населения сводилась к чисто консультативным функциям». К тому же ни для кого не было тайной, что комиссаром будет англичанин и что, следовательно, он будет действовать как «орудие английской политики».
В заключение, объясняя свою позицию, Архиепископ Макариос сказал, что в этих условиях он был вынужден заявить англичанам: желание восстановить мир в стране ни в коем случае не могло заставить его предать основные права народа Кипра и отказаться от требований об учреждении демократического правительства на переходный период в ожидании применения принципа самоопределения, который продолжает оставаться целью борьбы киприотов. Блаженнейший Макариос призвал киприотов не прекращать борьбы, пока английское правительство не пересмотрит своих позиций. Но вслед за этим Архиепископ вместе с митрополитом Киренийским Киприаном по приказанию губернатора Хардинга 9 марта 1956 г. был тайно взят под стражу и сослан на Сейшельские острова в Индийском океане. И здесь Архиепископ Макариос оставил о себе добрую память, построив на свои средства школу для детей местного населения.
Месяцем раньше высылки Архиепископа Макариоса — в феврале — Кипр покинул митрополит Пафский Фотий. На Кипре остались лишь митрополит Китийский Анфим и хорепископ Саламинский Геннадий.
Отправляя в ссылку Архиепископа Макариоса, англичане надеялись на то, что, обезглавив национальное движение, они смогут легко подавить его. Но их надежды не оправдались. В связи со ссылкой Блаженнейшего Макариоса и митрополита Киприана Китийский митрополит Анфим 12 марта 1956 г. направил протест Предстоятелям Православных Церквей, Архиепископу Кентерберийскому, Всемирному Совету Церквей и целому ряду политических деятелей мира. В тот же день он обратился к православной пастве с посланием, в котором говорилось: «Вождь греческого кипрского народа вынужден был оставить порабощенный народ в сиротстве и отправиться в изгнание… Антихристианская и тираническая деятельность британского правительства вызывает боль и негодование в сердцах преданного своему этнарху народа». А хорепископ Геннадий заявил протест британскому губернатору. В храмах стали возноситься молитвы о здравии сущего в изгнании Предстоятеля Церкви. Возмущенные расправой, учиненной английскими властями над Архиепископом, киприоты, несмотря на карательные экспедиции Хардинга, с еще большей решимостью встали на борьбу.
Митрополит Анфим за свои выступления в сентябре 1956 г. был ограничен пределами своей митрополии. Общение с внешним миром ему было запрещено. Только в апреле 1957 г. ограничение с него было снято. Тогда же были освобождены под давлением свободолюбивых киприотов и мировой общественности Архиепископ Макариос и митрополит Киренийский Киприан с условием, чтобы, оставив место заключения, они отправились куда угодно, но не на Кипр (оба уехали в Афины).
Находясь в изгнании, Архиепископ Макариос продолжил борьбу за свободу своей родины. В частности, он решительно выступил против осуществления на острове так называемого «плана Макмиллана», являвшего собой типичный пример английской колониальной политики — сохранение Кипра в качестве военной базы.
В феврале 1959 г. Его Блаженство участвовал в Лондонском совещании, явившемся продолжением переговоров в Цюрихе. В Лондоне были подписаны соглашения, на основе которых позднее острову была предоставлена самостоятельность. В марте того же года, после принятия Цюрихско–Лондонского соглашения, Архиепископ Макариос и митрополит Киприан уже смогли возвратиться на Кипр. В апреле вернулся на Кипр и митрополит Пафский Фотий, но вскоре ушел на покой. На Пафскую митрополию был избран епископ Саламинский Геннадий.
Вскоре после возвращения на родину Архиепископ Макариос 18 сентября 1959 г. обратился к эллинскому кипрскому народу со знаменательным патриотическим посланием, в котором говорилось:
«Эллинский кипрский народ!
Путем тяжких битв и жертв приобрели мы божественный дар свободы, право руководить политической и общественной жизнью и создали предпосылки для мира и благоденствия на острове. Доблесть и патриотизм эллинских киприотов выковались в величайших страданиях и жертвах и стали примером подражания для грядущих поколений.
Но если путем жестокой борьбы была приобретена свобода и колониальный режим переживает свой конец, то свободный режим на нашем острове еще не установлен. Нам предстоит пройти стадию применения Цюрихского и Лондонского соглашений и в течение этого переходного периода, мы, естественно, столкнемся с большим числом проблем и трудностей. Нужно большое внимание ко всему этому, и мы охотно посвящаем наши старания достойному применению договоров, на основе которых мы строим независимую Кипрскую демократию.
В этот решающий переходный период, когда предначертывается будущее Кипра, требуется единство и единодушие, чтобы сделать все возможное, достойное наших трудов и жертв. Вооруженную освободительную борьбу мы выиграли потому, что весь народ объединился и целиком посвятил себя общему делу свободы.
Я глубоко опечален, что с некоторых пор миру на острове и единству кипрского народа угрожают разъединяющие действия, могущие привести к гибели и беде.
Возлюбленные о Господе чада!
Народы развиваются и умножаются при свободе и единстве и, трудясь при братском согласии, вкушают в мире и правде от трудов своих. Сражаясь в единении, вы завоевали себе свободу, и нужно, чтобы опять, объединенные на могилах ваших детей, вы укрепили свободное государство Кипра.
Только так вы на деле воздадите должную славу бессмертным героям кипрской свободы, которые своей честной кровью дали нам всем право жить свободно. Только объединенные и единомысленные вы сохраните свободу Кипра, поступая достойно тех, кто за свободу пролил кровь, и показывая, что вы достойны и их и свободы. Борцы, оставшиеся в живых, ради вечной памяти о доблести мучеников и павших братьев наших, объединитесь в единодушии и, вдохновляясь их примером, охраняйте единство и мир Кипра.
Политическая устойчивость и мир на острове, являющиеся не только правом, но и долгом его обитателей, суть не менее героическое дело, чем борьба за свободу. В этот период основания и построения нашего нового государства покажите вашу доблесть и ваши таланты как и во время освободительной борьбы, и трудитесь вместе как свободные граждане, с уверенностью прозревая счастливое будущее.
Пребывайте теперь, как тогда, неразрывно объединёнными. В любви и единомыслии работайте для материального восстановления, нравственного возрождения духовного воссоздания нашего острова.
Объединенные патриотизмом, породнитесь под покровом Божиим.
И Бог благословит наше дело».

Опираясь на свое апостольское происхождение, Кипрская Церковь с древних пор признавала себя автокефальной. Правами самостоятельности она пользовалась несмотря и на то, что остров сначала при императоре Адриане, а затем при святом Константине Великом, после разделения Римской империи на провинции, был присоединен к ее восточным областям и в гражданском отношении был подчинен стратигу Антиохии.
Издавна Кипрская Церковь была близка к Церкви Антиохийской и в духовном отношении, так как обе Церкви имели единого благовестника слова Божия — святого апостола Варнаву.
Но эти обстоятельства некоторые антиохийские Патриархи пытались использовать в качестве основания для присоединения Кипрской Церкви к своему престолу на правах епархии.
Однако православные жители Кипра отстояли свою независимость. В 431 году они избрали Архиепископом Регина и обратились с просьбой к Отцам Третьего Вселенского Собора подтвердить автокефалию их Церкви.
Отцы Собора 8 правилом подтвердили автокефалию Кипрской Церкви. Это решение, видимо, признал и тогдашний антиохийский Предстоятель Иоанн, так как в своем письме, направленном святителю Проклу, при перечислении епархий своей Церкви он не упоминает Кипр. Однако спор на этом не прекратился.
В V веке Кипрскую Церковь настойчиво стремился подчинить себе антиохийский Патриарх Петр Кнафей (сторонник монофизитской ереси), что понудило Архиепископа Кипрского Анфима, после бывшего ему видения во сне апостола Варнавы, открыть гроб с мощами святого Апостола, взять лежавшее на его груди Евангелие от Матфея и отправиться с ним в Константинополь искать защиты.
По указанию византийского императора Зенона (474-475; 477-491) константинопольский Патриарх Акакий созвал Священный Синод, который подтвердил определение Третьего Вселенского Собора об автокефалии Кипрской Церкви.
Император не только утвердил это решение Синода, но и предоставил Архиепископу некоторые отличия, сохраняемые им до сегодняшнего дня: ношение пурпурной мантии и императорского скипетра вместо обычного архиерейского жезла, подписывание официальных документов красными чернилами.
Тогда же Предстоятелю Кипрской Церкви было предоставлено право титуловаться «Блаженнейшим».
Окончательно автокефалия Кипрской Церкви была утверждена 39 правилом Пято-Шестого Трулльского собора.

#История_поместных_православных_церквей

Турецкое господство подвергло тяжелым испытаниям религиозную, культурную и экономическую жизнь балканских народов, в том числе и болгар. Начались систематические попытки со стороны греческого высшего духовенства эллинизировать Болгарскую Церковь. «Целые века стенал измученный народ под двойным — политическим и духовным–иностранным гнетом, — пишет митрополит Стара–Загорский Панкратий, — но несмотря на все выпавшие на долю народа невзгоды и страдания, пламень его веры и патриотизма не погас. Он поддерживался священной памятью о славном историческом прошлом родины и питался твердой уверенностью, что настанет пора, когда «дед Иван» — братский русский народ — поможет освобождению болгарской земли».
Духовное и политическое рабство не смогло опустошить сердца болгарских людей. В самый тяжелый момент их жизни явился вдохновенный сын своего народа и его благочестия — преподобный иеромонах Паисий Хилендарский (1722–1798), основоположник болгарского возрождения; Родился он в Самоковском приходе и в возрасте 23 лет отправился на Афон, где в монастырских библиотеках начал изучать материалы, касавшиеся истории родного народа. Такого же рода материалы он собирал во время поездок по стране в качестве монастырского проповедника и проводника паломников, стремившихся посетить Святую Гору. В 1762 г. преподобный Паисий написал «Историю славяно–болгарскую о народах, и о царях, и о святых болгарских», в которой привел факты минувшей славы болгарского народа как предмет достойный памятования и подражания. «Он понимал, — пишет академик Петр Динеков, — что в тот момент болгарскому народу больше всего нужна была книга его истории, о его славном прошлом. Он пришел к выводу, что эта книга не должна быть обычным историческим трудом, не должна спокойно и бесстрастно излагать исторические события, перечислять факты и имена. Это должна быть книга, которая будет оказывать сильное воздействие, резко разграничивать положительное от отрицательного, давать оценку историческим событиям, осуждать и разоблачать, непосредственно обращаться к читателю». Именно этой книгой преподобный Паисий хотел пробудить национальное самосознание болгар, напомнить им, какое достойное место принадлежало их родине в былые времена и одновременно укрепить веру народа в светлое будущее, поднять его на борьбу и с греками, и с турками. С подобной же целью ученик преподобного Паисия епископ Врачанский Софроний (1739–1813) издал на новоболгарском языке «Собрание поучений, переведенных со старославянского и греческого языка».
С этого времени болгары поднялись на решительную борьбу за свою церковную и национальную независимость. Эта борьба, продолжавшаяся несколько десятилетий, охватила всю порабощенную Болгарию и сплотила воедино народные силы сопротивления. «Борьба за независимую Церковь, — говорит Жак Натан, — стала поистине народной борьбой, в которой принимал участие весь народ — крестьяне, ремесленники, что придавало движению действительно массовый характер». Стали открываться школы, печататься книги. Церковно–национальные деятели начали настойчивее доказывать право болгар на восстановление автокефалии своей Церкви, даже в ранге Патриархата, на том историческом основании, что получение этого права они добились еще в X веке, что почти восемь веков просуществовала независимая Болгарская Церковь в Охриде, что прославившаяся своим святителем Евфимием Тырновская Патриархия продолжала сиять в душах верующих болгар благодатным светом и духовно согревать их сердца.
Острые формы приняло проявление церковно–национальной борьбы в 1820 г. в г. Враце. Злоупотребления епископа–грека Мефодия побудили врачанских жителей отказаться от уплаты ему «владычнины». Во главе движения стал местный купец Д. X. Тошов, желавший заменить Мефодия епископом–болгарином. Борьба затихла лишь после того, как Тошов, по проискам греков, был схвачен и вывезен из Врацы. «Это, — пишет проф. П.Ников, — были первые выступления против греческого духовенства в Болгарии, когда появились требования о замене греческих архиереев болгарскими. Церковное движение было вызвано в основном алчностью и злоупотреблениями представителей Патриархии».
В конце 20–х и в 30–е годы XIX столетия, когда было образовано самостоятельное греческое королевство, эллинизаторские тенденции греческого духовенства в Болгарии заметно усилились. Но в то же время, в связи с успешной для России русско–турецкой войной (1828–1829), усилился и рост болгарского национального самосознания и церковного движения. Укрепившиеся тогда же связи болгар с Россией, в духовных академиях которой стали с 1838 г. обучаться болгарские иноки, способствовали появлению образованных монахов–болгар, которые в значительно большей степени соответствовали требованиям епископского служения, чем менее образованные греческие кандидаты.
Важным моментом в истории церковно–национального освобождения болгар явились события 1840 г. Паства Тырновской епархии, доведенная до крайнего состояния насилием местного митрополита–грека Панарета, — человека грубого, необразованного, в прошлом циркового борца, — обратилась в Константинополь с просьбой о его удалении из Тырнова. Турецкое правительство поддержало эту просьбу. В связи с этим представители тырновской паствы предложили на вакантное место одного из поборников болгарского возрождения — архимандрита Хилендарского монастыря Неофита Возвели. Хотя турецкое правительство не возражало против этой кандидатуры, Патриархия сумела добиться назначения на митрополию грека, по имени также Неофит. Архимандрит Возвели был определен при нем лишь в чине протосингела, а вскоре, интригами своего митрополита, был сослан на трехлетний срок на Афон. Там он написал острый памфлет против греческого духовенства: «Просвещенный европеец, полуумершая мать–Болгария и сын Болгарии». В памфлете мать–Болгария, оплакивая жалкое положение своих детей, спрашивает: кто виноват в этом. Сын ее называет среди виновников греков, считающих себя избранным народом. Отбыв ссылку, архимандрит Неофит Возвели не прекратил своей церковно–национальной деятельности. Вернувшись в Константинополь, он сблизился здесь с постриженником Хилендарской обители отцом Иларионом Стояновичем. Образовавшаяся в Константинополе большая «болгарская православная община, — свидетельствует проф. И. Н. Шабатин, — поручила оо. Илариону и Неофиту ходатайствовать об открытии в Константинополе болгарского приходского храма», а также «о направлении в епархии, населенные болгарами, архиереев болгарской национальности». По приказанию Патриарха оба ходатая были высланы «в Хилендар в монастырскую тюрьму. Неофит там и скончался, Илариону же удалось, благодаря энергичной защите русского правительства, выйти на свободу. В октябре 1849 г. в турецкой столице была освящена болгарская церковь, в которой Патриарх разрешил служить и проповедовать на славянском и болгарском языках. Вскоре церковь эта стала центром болгарского национально–освободительного движения. В 1858 г. для этой церкви был поставлен специальный архиерей Иларион (Стоянович) с титулом епископа Макариопольского».
К началу второй половины XIX в. болгары формулировали свое требование перед греками так: восстановить хотя бы их церковную автономию, не автокефалию, причем не возражали против названия их предстоятеля Экзархом Константинопольского Патриархата. Но греки сначала не соглашались пойти даже на это. В 1858 г. на созванном Константинопольским Патриархом Соборе болгарские представители выдвинули требования: 1) избрание архиереев в епархиях, на местах; 2) знание архиереями языка того населения, где они будут совершать служение; 3) установление им жалованья. Но когда и эти требования были отклонены греческим духовенством, епископы болгарского происхождения решили сами провозгласить свою церковную независимость. 3 апреля 1860 г. в день святой Пасхи с амвона болгарского храма в Константинополе епископ Иларион в соответствии с желанием народа вместо имени Патриарха помянул все православное епископство. Этим деянием Болгарская Церковь отделялась от Патриарха. Акт этот вдохновил болгар. Весть о происшедшем быстро разнеслась по всей Болгарии; везде стали требовать того же на местах, а в отдельных храмах священнослужители начали поминать епископа Илариона как «священноначальника всея Болгарии». Пораженный всем происшедшим и не имея возможности остановить стремительного движения болгар к церковной независимости, Патриарх Кирилл VII (1855–1860), подал в отставку. Его преемник Иоаким II (1860–1863; 1873 — 1878), видя нарастание движения (к епископу Илариону присоединились митрополиты Авксентий–болгарин и Паисий–грек), незамедлительно в 1861 г. созвал в Константинополе Поместный Собор, на котором было определено низложить епископа Илариона Макариопольского и митрополитов Авксентия Велесского и Паисия Пловдивского и отправить их в ссылку. Но такое определение Собора вызвало еще более интенсивную и массовую борьбу болгар против эллинского засилия болгарской паствы. Видя такое развитие событий, Патриарх Иоаким счел необходимым сделать некоторые уступки болгарам. В распространенном после Собора послании он торжественно пообещал направить в епархии, населенные болгарами, архиереев болгарской национальности или непременно знающих болгарский язык. Богослужение в этих храмах разрешалось совершать на славянском языке. Но уступки сделаны были поздно. Теперь болгарские церковные деятели выдвинули перед турецким правительством новые требования, а именно: разрешить болгарам участвовать в избрании Патриарха на равных правах с греками; ввести в состав Константинопольского Синода шесть архиереев болгарской национальности; предоставить право болгарам самим избирать архиереев для родных епархий. В ответ на это правительство назначило смешанную греко–болгарскую комиссию, которая должна была рассмотреть требования, выдвинутые болгарами. Однако члены ее к соглашению не пришли, что вызвало еще большее недовольство сторон.
Один из преемников Патриарха Иоакима (после него был Софроний III; 1863–1866) Патриарх Григорий VI (1867–1871) готов был пойти на дальнейшие уступки — предоставить болгарам некоторую самостоятельность. В поданном турецкому правительству проекте Патриарх Григорий соглашался выделить несколько болгарских епархий в отдельный округ, который бы управлялся собором собственных (болгарских) епископов под председательством Экзарха, остающегося в зависимости от Константинопольского престола. Новые предложения Патриарха Григория, как и прежние Патриарха Иоакима, не удовлетворили болгар: последние продолжали считать, что зависимость от Патриархии, по проекту, слишком большая, а уступаемая им церковная область слишком малая, не охватывающая всех болгарских поселений.
Наконец, турецкое правительство, видя твердую целеустремленность болгар и растущее волнение в империи, 28 февраля 1870 г. обнародовало султанский фирман об учреждении независимого Болгарского Экзархата для епархий болгарских, а также тех епархий, православные жители которых в своем большинстве (две трети) пожелают войти в его юрисдикцию. Экзархату предлагалось поминать Константинопольского Патриарха за богослужением, ставить его в известность о своих решениях и получать для своих нужд св. Миро в Константинополе. Фактически султанским фирманом восстанавливалась независимость Болгарской Церкви, которой она совершенно неканонически была лишена в конце XIV столетия и во второй половине XVIII века. Одновременно этим актом Турецкая империя признавала существование на Балканском полуострове отдельной болгарской народности. «Вопреки всем интригам фанариотского духовенства Порта недавно, — писал в те годы В. В. Макушев, — окончательно признала независимость от Цареградского Патриарха Болгарского Экзархата и тем открыла более свободное поприще умственного и материального развития болгарского племени».
Болгарским церковным деятелям необходимо было теперь принять Устав Экзархата и избрать Экзарха. «Болгарские представители, — писал 25 января 1871 г. врач при Русском Посольстве в Константинополе Каракановский деятелю Московского Славянского Комитета Нилу Александровичу Попову, — приезжают в столицу для утверждения церковного Устава и избрания Экзарха. По всей вероятности, Экзархом будет Панарет. Патриарх (Григорий VI. — К. С.) слышать не хочет о соглашении, несмотря на неоднократные попытки болгар. Он сказал, что не признает ни болгарского народа, ни его представителей. 20 сего месяца Патриарх был у Али–паши и потребовал, чтобы Порта или позволила ему собрать Вселенский Собор, или приняла его отставку. Великий визирь ответил, что Вселенский Собор не может быть из–за болгарского вопроса, потому что он есть не религиозный вопрос; касательно же отставки он посоветуется с другими министрами». Невзирая на недружелюбное отношение греков, православные болгары созвали в феврале 1871 г. в Константинополе Первый Болгарский Церковно–Народный Собор, составившийся из виднейших участников национально–освободительного движения (епископов: Макариопольского Илариона, Пловдивских Панарета и Паисия, Видинского Анфима, Ловчанского Илариона и др. духовных и светских лиц), который выработал Устав Болгарского Экзархата. Следует отметить, что основные положения этого Устава вошли и в ныне действующий с 1953 г. Устав Болгарской Православной Церкви.
Константинопольский Патриарх Григорий VI попытался было вначале обратиться с особым посланием ко всем Православным Церквам, рассчитывая на их поддержку, но когда увидел, что болгары не отступают от своих законных требований, в знак протеста ушел на покой. Его преемник Анфим VI (1871–1873) занял более гибкую линию: он пошел на мирные переговоры с болгарскими представителями, обещая им признать в будущем самостоятельность Болгарской Церкви при условии, если они откажутся от осуществления фирмана. Такое отношение Патриарха Анфима вызвало добрые надежды болгар. «Новый Патриарх Анфим, — писал 14 сентября 1871 г. из Константинополя в Москву болгарский государственный деятель и публицист Стоянов–Бурмов, — обещает покончить в скором времени дело с болгарами. Последние были у него на днях. Он произвел на них хорошее впечатление своими суждениями. Видно, что он будет уступчив, лишь бы не встретил сопротивления в Синоде». «Хотя еще нельзя предсказывать, какой конец будут иметь переговоры, которые кир Анфим начал с болгарскими вождями, — писал тот же Стоянов–Бурмов в следующем месяце (5 октября 1871 г.), — но есть большая надежда, что они окончатся соглашением». Однако действительность показала, что Патриарх Анфим лишь затягивал время. Болгарские делегаты, наконец потеряв терпение и решив, что вопрос о самостоятельности их Церкви уже определен фирманом султана, в январе 1872 г. попросили епископов Илариона Макариопольского, Илариона Ловчанского и Панарета Пловдивского совершать богослужения в болгарском храме в Константинополе без каких–либо сношений с Патриархией. Разгневанный таким ходом событий, Патриарх добился от турецкого правительства удаления названных архиереев из столицы и прекратил всякие переговоры с болгарами. Мало того, на состоявшемся заседании Синода преосвященные Иларион Ловчанский и Панарет Пловдивский были объявлены низложенными, а Иларион Макариопольский отлученным от Церкви. Храм болгарский был закрыт. Но болгары, проживавшие в Константинополе, единодушно обратились с просьбой к великому визирю о возвращении трех епископов и о претворении в жизнь султанского фирмана. Великий визирь удовлетворил их просьбу — отдал приказ о приведении в исполнение фирмана. Высланные архиереи были возвращены в столицу. Одновременно было разрешено избрать Экзарха.
Первым Экзархом был избран 11 февраля 1872 г. епископ Ловчанский Иларион, но через пять дней из–за своих немощей он отказался от данного поста. На его место был избран Видинский митрополит Анфим (1816–1888 г.), выпускник Халкинской школы, а затем Московской Духовной Академии. В сан иеромонаха он был рукоположен митрополитом Московским Филаретом (Дроздовым).
Новый Экзарх немедленно направился в Константинополь для встречи с церковными деятелями и представителями светских властей. Свидетель тогдашних событий Стоянов–Бурмов писал Н. А. Попову 21 марта 1872 г.: «Экзарх Болгарский, которого болгары титулуют уже «Блаженнейшим», прибыл на днях в Константинополь. Он встречен был как здесь, так и во всех болгарских городах (станциях), чрез которые проезжал, с небывалыми доселе в отношении к духовному лицу почестями. В Рущуке, например, дожидались его на берегу Дуная при многочисленном стечении народа 60 болгарских священников в церковном облачении, армянский епископ со своим духовенством также в церковном облачении и взвод турецких солдат, В Варне он встречен был военною музыкою. Он будет также иметь аудиенцию у султана. Неизвестно только, как окончится дело с Патриархатом, который все еще упорствует в своих притязаниях. Болгары сделают, по случаю приезда Экзарха, последнюю попытку примирения с ним, и если она будет неудачною, то они возложат ответственность на Патриархат, станут делать свое дело, не обращая ни малейшего внимания на его притязания». 2 апреля Экзарх Анфим получил от турецкого правительства берат, предоставлявший ему права, частично провозглашенные султанским фирманом 1870 г., а частично — по примеру бератов, выдававшихся представителям других Православных Автокефальных Церквей, бывших в Турецкой империи. Попытка же Болгарского Экзарха войти в переговоры с Патриархом, к сожалению, «не удалась, так как, — писал немного позднее (9 мая 1872 г.) Стоянов–Бурмов, — Патриарх отказался принять Экзарха». Мало того, он, — продолжал Стоянов–Бурмов, — «издал на днях против Экзарха окружное письмо, которое раздражило даже самых умеренных болгар. Его Святейшество дает Экзарху тридцатидневный срок, после которого последний, если не заявит своего полного подчинения Патриарху, будет лишен сана. Это будет сделано, по всей вероятности, на соборе, который будет созван в конце текущего месяца, когда прибудут сюда все восточные Патриархи». Экзарх не убоялся угроз Патриарха. Он объявил все церковные кары Константинополя, наложенные на преосвященных, несправедливыми, а потому и недействительными, и вместе с ними 11 мая 1872 г. совершил в болгарском храме Божественную литургию, во время которой был торжественно прочитан акт о провозглашении Болгарской Церкви автокефальной. В ответ на эти действия Константинопольский Патриарший Синод прибег к крайним мерам, достойным весьма глубокого сожаления, а именно: объявил Экзарха Анфима лишенным священства, двух митрополитов Илариона Ловчанского и Панарета Пловдивского отлученными от Церкви, а епископа Макариопольского Илариона повинным геенне огненной и вечной анафеме. Как бы считая и эти меры недостаточными, Константинопольский Патриарх составил 16 сентября 1872 г. Поместный Собор («Великий Местный Синод»), который осудил «филетизм», т. е. племенное деление в Православии, провозгласил враждебными «Единой Соборной и Апостольской Церкви» сторонников филетизма и объявил Болгарскую Церковь схизматической.
Православная Полнота не приняла этих прещений Константинополя. Иерусалимский Патриарх Кирилл II решительно отказался признать решения Собора справедливыми. Епископы Антиохийской Церкви (арабской национальности) объявили подпись своего Патриарха под актами Собора «выражением его личного мнения, а не мнения всей Антиохийской Церкви». В результате «схизма не была обнародована ни в одном из храмов Антиохийской Церкви, ни даже в кафедральном Патриаршем соборе в Дамаске». С сочувствием и пониманием трудности положения Болгарской Церкви отнеслись Румынская и Сербская Православные Церкви. В частности, Как свидетельствует в своем письме от 8 марта 1873 г. Стоянов–Бурмов, «Сербский митрополит прислал Экзарху и Охридидскому митрополиту Нафанаилу свой портрет, что показывает, что он не считает их схизматиками». Что же касается отношения Русской Православной Церкви к данным событиям, следует отметить, что Святейший Синод считал требования болгар законными. Русский посол в Константинополе граф Н. П. Игнатьев (1864–1877) принимал живейшее участие в том, чтобы вопрос был решен в пользу Болгарской Церкви.
Объявление схизмы вызвало боль и скорбь духовенства и народа, но не обескуражило их — они еще более сплотились, ревностно сохраняя древние традиции и узаконения.
С первых же дней своего бытия Экзархия с примерным рвением принялась за духовное руководство болгар и их сплочение. Ее деятели самоотверженно взялись за устроение епархий, за развитие дела народного образования, за духовно–культурное утверждение болгарского народа. Константинопольский Патриарх пытался было противодействовать «схизматическому Экзархату» посылкой во все болгарские епархии своих архиереев, но это производило «лишь смех между болгарами, уверенными, что Патриаршие архиереи не будут иметь ни малейшего успеха». Болгарское церковное начальство само старалось скорее снабдить все болгарские епархии архиереями, зависящими от него, поэтому почти каждое воскресенье совершалась епископская хиротония. Экзархия защищала Православие своего народа, боролась с католической и протестантской пропагандой. Миссию свою она выполняла весьма успешно.
После «Апрельского восстания» болгар против турок в 1876 г. Экзарх Анфим как добрый пастырь, готовый положить душу свою за паству, подал представителям западных государств знаменитый меморандум о зверских жестокостях турок над побежденными болгарами. На весь мир прозвучали и слова Анфима, сказанные в ответ на просьбы близких к нему людей действовать менее открыто, чтобы не подвергнуться участи Константинопольского Патриарха Григория V «Дай Бог, — говорил Экзарх, — чтобы так именно было, ибо, когда повесили греческого Патриарха Григория, создалось свободное греческое королевство, и когда повесят меня, быть может, создастся свободное болгарское царство». Он решительно отказался поставить свою подпись под предложенной ему великим визирем декларацией от имени болгарского народа о том, что народ якобы доволен своим положением под властью турок и вовсе нет нужды вмешиваться другим государствам, — главным образом России, которая тогда готовилась к войне с Турцией, — для изменения положения. Из–за этого отказа Экзарх был лишен занимаемого поста и отправлен в заточение в Малую Азию. После окончания русско–турецкой войны (1877–1878), по ходатайству русского правительства, Анфим был освобожден и возглавил Видинскую епархию. В 1879 г. был избран председателем Тырновского Учредительного собрания, принявшего конституцию страны. В своей речи он, напомнив об освободительной борьбе болгарского народа, выразил не только свою скорбь по поводу навязанного болгарам расчленения страны, но и уверенность в лучшем будущем.
Преемнику Анфима Экзарху Иосифу (1877–1915) довелось пережить немало неприятностей от константинопольских властей в годы русско–турецкой войны. После освобождения болгар русскими в 1878 г. в границах свободного государства Болгарская Церковь управлялась Синодом во главе с Наместником–Председателем. Экзарх же продолжал оставаться в Константинополе, ибо много болгар оставалось в пределах Турецкой империи. Берлинский договор разделил территорию Болгарии (на Болгарское княжество и на автономную турецкую провинцию — Восточную Румелию, которая в 1885 г. присоединилась к княжеству), а турецкое правительство не разрешило единого церковного управления для всех болгар. Поэтому Экзарх Иосиф свою деятельность направил на епархии, оставшиеся в Турецкой империи (во Фракии и Македонии). Задачу свою он выполнил блестяще: на кафедры посылались болгарские архиереи, в селах и городах (Адрианополь, Салоники, Скопье) открывались болгарские школы. В самом Константинополе было открыто несколько начальных школ, Духовная Семинария и болгарская больница. С 1891 г. здесь стала выходить болгарская газета «Новини». На берегу Золотого Рога Экзархом была построена великолепная церковь, по сей день являющаяся достопримечательностью города.
Важнейшим фактором общественного развития болгарского народа Экзарх Иосиф считал его умственный прогресс. «Умственное развитие приводит, естественно, к материальному богатству, и чем более какой–либо народ развит умственно, тем легче он находит средства улучшения своего материального состояния», — писал он, еще будучи мирянином–сотрудником Болгарской Экзархии, на страницах журнала «Читалище», редактором которого состоял в 70–е годы.