В XVIII веке русская богословская школа испытала сильное влияние западных догматических концепций. В частности, в учении о спасении у нас получила распространение общепринятая в латинском богословии теория Ансельма Кентерберийского. Теория эта строится на идее оскорбления Бога и удовлетворения Жертвой, принесенной на Кресте воплотившимся Сыном Божиим. Преступление первых людей рассматривается здесь, прежде всего, с юридической точки зрения. Оно является оскорблением справедливого Творца.
«Менее всего допустимо, – рассуждает Ансельм, – в [правильном] порядке вещей, чтобы тварь лишила Творца должной ему чести и не возместила ущерб… Значит, необходимо, чтобы или была возмещена похищенная честь, или воспоследовало наказание; иначе выходит, что или к Самому Себе Бог несправедлив, или в обоих случаях беспомощен, а это грешно даже и помыслить».
Чтобы удовлетворить божественной правде, человечество обязано принести некий выкуп, соответственный величию Бога. А поскольку любой человек является существом ограниченным, то он не способен на такой выкуп. Сын Божий, воплотившись и пострадав на Кресте, Своей смертью принес выкуп (или жертву), вполне достаточную для утоления божественного гнева, удовлетворения божественной правде и примирения Бога с человеком. Такова вкратце идея Ансельма, воспринятая и разработанная латинскими богословами. Многие критики этой теории находили ее истоки в области законов римского права, а Василий Васильевич Болотов полагал, что она взята «из права феодальных рыцарей».
Теория эта ввиду своей простоты и понятности не только стала официальным учением о спасении в римо-католическом мире, но и, как было отмечено выше, получила широкое распространение в Русской Церкви. Практически все известные догматические системы, появившиеся у нас в XIX веке, в изложении сотериологии (учения о спасении) отталкиваются именно от теории Ансельма, архиепископа Кентерберийского. Вот как, к примеру, объясняется смысл спасения, совершённого Христом, в самом известном русском учебном пособии по догматическому богословию митрополита Макария (Булгакова):
«Вся тайна нашего искупления смертию Иисуса Христа состоит в том, что Он взамен нас уплатил Своею кровию долг Правде Божией за наши грехи, который мы сами уплатить были не в состоянии… Господь Иисус принес за нас плату преизбыточествующую. Ибо, как бы ни были велики и многочисленны грехи всего рода человеческого, но все же они ограничены и по природе своей, и по числу; а самоотвержение, страдания и смерть Иисуса Христа, Лица Божеского и беспредельного, должны иметь бесконечную цену во всех отношениях пред судом вечной правды. И, следовательно, как ни велико, как ни необъятно оскорбление, причиненное грехами нашими величеству высочайшего Существа, но удовлетворение, принесенное за них Иисусом Христом, несравненно больше».
И в наши дни в православном мире находится немало сторонников этой теории. Между тем, образ «оскорбленного» и разгневанного Творца, милость Которого становится как бы пленницей Его же справедливости, вызывает множество вопросов и скорее недоумение, чем благоговение.
Образ «оскорбленного» Творца, милость Которого становится пленницей Его же справедливости, вызывает недоумение, а не благоговение
Вот как, к примеру, описываются отношения Бога и падшего человечества в одной диссертации по богословию, которая была защищена в 60-е годы прошлого столетия в Московской духовной академии:
«Человек знает, что настоящая жизнь для него безотрадна, потому что он зависит от оскорбленного и прогневанного им Божества. Как пламенно человек желает умилостивить Бога! Он берет самые лучшие плоды своих полей и возлагает их на жертвенник, но возвращается от него с прежним беспокойством и тревогой в душе. Берет самых дорогих первенцев из своих стад, увеличивает число жертвенных животных, но Бог не умилостивляется, потому что требуется жертва человеческая. Берет, наконец, собственное дитя, собственного брата и без сожаления приносит в жертвенное заколение, чтобы только умилостивить Божество; но Божество и здесь не умилостивляется, потому что жертва не чиста. Нужно, чтобы нашлась жертва именно человеческая, но непременно чистая. И вот об этой-то Жертве и умолял человек прогневанное небо у всех своих жертвенников, всеми своими слезами, всей пролитой им жертвенной кровью».
Автору этого текста нельзя отказать в художественном таланте, но многие согласятся, что в предложенном отрывке трудно узнать образ нашего милосердного Бога, Который так возлюбил «мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3: 16).

#Догматическое_богословие

Посредством образов, имеющих основание в Священном Писании, отцы Церкви пытались приоткрыть нам тайну искупления, сделать ее более доступной для нашего разумения. Следует отметить следующие основные образы:
1. «Юридический» (часто встречается как в Священном Писании, так и у свв. отцов). Этот образ описывает тайну искупления посредством понятий, заимствованных из логики социально-имущественных отношений. К данному образному ряду относится и сам термин «искупление», о происхождении которого говорилось выше. К юридическому образу в большинстве контекстов относятся и используемые в Писании термины: «жертва», «оправдание», «умилостивление».
2. Пастырский образ: Христос предстает как Добрый Пастырь, взыскующий заблудшую овцу, сохраняющий стадо от волков и ведущий его на тучные пастбища (см.: Мф.18:12; Ин.10:26–29).
3. Воинский образ крепкого мужа, побеждающего разбойника или врага и отнимающего у него добычу (см.: Мф.12:29). Также это образ воина или полководца, разрушающего вражескую крепость (врата адовы) и связывающего супостата. Эти образы часто встречается в богослужебных текстах, например в воскресной службе Октоиха.
4. Образ врача: Христос предстает как Врач, исцеляющий недугующее грехом человеческое естество. В Священном Писании этот образ наиболее полно раскрывается в притче о милосердном самарянине (см.: Лк.10:25–37). Для святоотеческого богословия этот образ имеет существенное значение.
5. Интересен образ, который прот. Ливерий Воронов называет «дипломатическим», или «образом Божественной премудрости», а В. Н. Лосский «символом «Божественной хитрости»».
Образ искупления как якобы выкупа, принесенного Христом диаволу, встречающийся уже у авторов II-III вв., получил «полное и окончательное развитие» у свят. Григория Нисского. Согласно этому образу, жертва Христова не есть выкуп, приносимый диаволу за освобождение грешников, но предназначенная для него «ловушка». При этом «человеческая природа Христа была как бы приманкой на крючке Его Божества. Диавол бросился на жертву, но крючок пронзил его: он не может поглотить Бога и умирает».

#Догматическое_богословие

Искупление совершенно необходимо для нашего спасения. Для спасения недостаточно одного только учения Господа Иисуса Христа и примера Его личной жизни. Вид здорового человека и пример здорового образа жизни сам по себе не может исцелить больного, для этого нужны иные средства. Поэтому была необходима особая Божественная помощь, состоящая в обновляющем воздействии на человеческое естество. В свою очередь, это предполагает и изменение отношений между Богом и человеком, поскольку при тех отношениях, которые сложились между Богом и человеком после грехопадения, такая помощь была невозможна. Вся история Ветхого Завета свидетельствует о том, что естественная человеческая праведность, праведность от закона, сама по себе не могла доставить человеку спасения.

#Догматическое_богословие

С именем святейшего Тихона связывают начало быстрого развития русских и сербских православных приходов в Америке. Это определило изменение не только географических границ православной епархии в Северной Америке, но уже через два года после назначения его на кафедру в 1900 году титул епископа Алеутских островов и Аляски был изменен на епископа Алеутских островов и Северной Америки. Спустя еще пять лет, после того как было завершено строительство кафедрального собора в Нью-Йорке, туда была перенесена и кафедра архиепископии Алеутской и Северо-Американской, а епископ Тихон был возведен в сан архиепископа, имея при этом двух викарных архиереев – Иннокентия (Пустынского), епископа Аляски (1903–1909) и Рафаила (Фававини), епископа Бруклинского (1903–1915). Последний окормлял приходы православных арабов, эмигрантов из Оттоманской Турции и приходы на Восточном побережье Америки. Святитель Тихон стал первым в Америке православным архиепископом.
Во время своего визита в Северную Америку в сентябре-октябре 1994 года по случаю празднования 200-летия Православия в Америке Святейший патриарх Алексий II после литургии в Троицком соборе Сан-Франциско говорил в своем приветственном слове: «Начиная с 1870 года и до 1905 года Сан-Франциско был центром и средоточием церковной жизни на Североамериканском континенте».
Давая высокую оценку миссионерского служения на этой кафедре епископов Иоанна (Митропольского; 1870–1877), Нестора (Засс; 1878–1882), Владимира (Сокольского; 1887–1891), Николая (Зиорова) и архиепископа (позднее – Патриарха Всероссийского) Тихона, прославленного в лике святых, патриарх Алексий отмечал:
«Служение этих архипастырей было поистине жертвенным и плодотворным. Под своим омофором они собрали не только русских, но и албанцев, арабов, болгар, греков, сербов и многих других. При их непосредственном архипастырском руководстве отсюда, из Сан-Франциско, Святая Православная вера распространилась по всей территории Соединенных Штатов Америки».
В 1877 году из этой епархии были направлены первые миссионеры в Канаду, что привело впоследствии к созданию там Канадской Православной миссии. Отсюда же началось возвращение в лоно Матери Церкви униатских приходов из галичан и карпатороссов под руководством протоиерея Алексея Тавта, прославленного Православной Церковью в Америке в лике святых.
Особое значение для распространения Православия среди граждан Соединенных Штатов имел перевод и издание на английском языке Служебника, который открывал им смысл православного богослужения. Епископ Тихон был первым православным архиереем Америки, которому было присвоено звание доктора богословия в университете штата Висконсин. Это было выражением признания его духовно-просветительской и научно-богословской деятельности. Изданные как на русском, так и на английском языках, проповеди епископа Тихона, по слову авторов сборника, являют собой данью «уважения к бывшему великому первосвятителю Американской Православной Церкви», почтения к «великой личности» и благодарности.
И это служение не только по своему названию, но и по самой сути было миссионерским. В нем мы видим преемственность и развитие служения русских миссионеров на Американском континенте, начиная с валаамских иноков на Алеутских островах и Аляске, и среди них – первого православного святого Америки – преподобного Германа Аляскинского, святителя Иннокентия, митрополита Московского, Апостола Америки и Просветителя Восточной Сибири, многих других известных и прославленных, или еще неизвестных и не прославленных русских миссионеров – епископов, священников, монахов и мирян, которые несли свет Православия народам Северной Америки.
Продолжая традиции святителя Иннокентия и будучи его преемником, епископ Тихон совершал трансконтинентальные миссионерские путешествия из Калифорнии на Аляску и с Западного побережья США на Восточное. Как и его предшественник, святитель Иннокентий ежегодно объезжал свою епархию – Камчатскую, Алеутскую и Курильскую – по морю и по суше, подвергая себя и свою жизнь бесчисленным опасностям и невзгодам, так и святитель Тихон уже в первый год своего архипастырского служения в Америке предпринял миссионерское путешествие из Сан-Франциско на север Аляски. Сначала путь этот проходил на корабле вдоль побережья Тихого океана, затем на байдаре по северным рекам Аляски, вдоль которых располагаются поселения эскимосов.
Вспоминается один из ярких эпизодов путешествия Святителя на байдаре (байдара – это большая лодка, деревянный каркас которой обтянут тюленьей кожей) по реке Квихпаку или Юкону.
«В 4 часа раздались трезвон и салюты и мы отчалили. Через час прибыли в село Нуналеанхагмют – летняя резиденция Икогмютского тоена. Тоен и все живущие с ним радостно вышли навстречу своему архипастырю и, после принятия благословения от него, спешили, как дети любимому отцу, нести ему дары от трудов своих – рыбу, икру и прочие подарки. На берегу реки развели огонь и стали приготовлять закуску и чай. В это время владыка изволил подняться почти по отвесной скале на местное кладбище, находящееся на вершине холма. Помолившись об усопших, владыка любовался открывшимся отсюда на реку и окрестности видом. Не гнушаясь бедной грязной обстановкой и сильным запахом рыбы, владыка посещал затем семейства туземцев в их летниках и палатках».
Далее путь лежал вдоль притоков этой реки по речушкам, озерам и болотам, местности «совершенно пустынной и дикой», где можно было встретить только диких зверей (медведей, лисиц и выдр) и птиц, а над всем «мириады немилосердно жалящих комаров».
Близилось к концу это первое миссионерское путешествие по Северо-Американскому континенту. За 78 дней этого трансконтинентального пути Владыка преодолел расстояние в 7300 миль, или более 11000 километров. Милосердие и любовь архипастыря к своей пастве, заброшенной в дебри крайнего севера Аляски, не останавливали ни расстояния, ни опасности пути, ни угроза его собственному здоровью от эпидемий и болезней, частых у аборигенов.
«Всех провожавших его – здоровых, преосвященный благословил, а к болящим изволил пройти в палатки и летники, ни мало не смущаясь заразительностью болезни, грязными помещениями и убийственно-неприятным запахом вяленой рыбы. Каждого больного владыка благословил и утешил и со всеми простился ласковым словом, всем обещая молиться об их выздоровлении».
После перенесения кафедры из Сан-Франциско в Нью-Йорк и образования многонациональной епархии Северной Америки епископ Тихон предложил изменить статус миссионерской епархии, которая была непосредственно связана с помощью из России. Фактически, после возникновения единой многонациональной Православной Церкви в Америке встал вопрос о независимости ее от Русской Православной Церкви и создании условий для формирования Автокефальной Православной Церкви в Америке. Во многом это был результат особого апостольского видения и церковного строительства, которое навсегда связаны с именем святителя Тихона, просветителя Северной Америки.
В своих предложениях по вопросам церковной реформы для Предсоборного Присутствия святитель предлагал проект преобразования Северо-Американской епархии в экзархат.
«Дело в том, – писал он, – что в состав ее (епархии) входят не только разные народности, но разные Православные Церкви, которые, при единстве в вере, имеют каждая свои особенности в каноническом строе, в богослужебном чине, в приходской жизни; особенности эти дороги для них и вполне терпимы с общей православной точки зрения. Посему мы не считаем себя вправе посягать на национальный характер здешних Церквей, напротив – стараемся сохранить таковой за ними, предоставляя им возможность быть непосредственно подчиненными начальникам их же национальности (сирийские, сербские и греческие приходы и избрание для них епископов). В своей области каждый из них самостоятелен; но дела, общие для всей американской Церкви, решаются соборне под председательством русского архиепископа. Жизнь в Новом Свете по сравнению со Старым имеет свои особенности, с которыми приходится считаться и здешней Церкви, а посему этой последней должна быть предоставлена большая автономия (автокефальность), чем другим русским митрополиям. В состав проектируемого Американского экзархата могут входить:
1) архиепископия Нью-Йоркская, коей подчинены русские церкви в Соединенных Штатах и Канаде;
2) епископия Аляскинская, обнимающая Церкви православных жителей Аляски (русских, алеутов, индейцев, эскимосов);
3) епископия Бруклинская (сирийская);
4) епископия Чикагская (сербская);
5) епископия греческая.
Для Американской миссии важно также получить разрешение об отношении к англиканам и их иерархии».
В дополнение к ранее образованным «русским» викариатством Нью-Йорка и «арабским» в Бруклине епископ Тихон предложил дополнить их сербской епархией в Чикаго и греческой епархией. Таким образом, православие в Америке превращалось из эмиграционной Церкви в соборную Поместную Церковь. С этой целью были проведены несколько подготовительных конференций духовенства в 1905 и 1906 годах. В феврале 1907 года в Майнфилде (штат Пенсильвания) был созван исторический Всеамериканский Собор, который собрал представителей православного духовенства и мирян. И вскоре после этого Собора святитель Тихон возвратился в Россию, получив назначение на старинную Ярославскую кафедру.
За время святительства преосвященного Тихона к Православию присоединилось 32 карпаторусских прихода, близ города Скрантона в штате Пенсильвания был основан Свято-Тихоновский монастырь, а при нем была устроена школа-приют для сирот.
«При епископе Тихоне, – вспоминал один из преподавателей духовной семинарии в Миннеаполисе, – все были объединены общностью положений, интересов, чувств и мыслей. В миссии господствовало блаженство мира, согласия, дружбы и любви. Не было разрушительных ссор, озлоблений и взаимной ненависти, не было свары, не было разделений – был один архипастырь и одно стадо».
Одним из основополагающих событий в этом процессе стало основание православной духовной семинарии в Миннеаполисе (штат Миннесота) в 1905 году и первого православного монастыря в Саус Канаан (штат Пенсильвания), а также сети общественных и финансовых организаций для поддержки епархиального и приходского служения, приюта для сирот в Бруклине и монастырей – мужского Свято-Тихоновского в Пенсильвании в 1905 году, и женского Свято-Покровского в Спрингфилде (штат Вермонт) в 1915 году.
При освящении мужского Свято-Тихоновского монастыря и храма в Пенсильвании святитель Тихон в своей речи говорил:
«Божиею поспешествующею милостию Православная Церковь все более возрастает и укрепляется в стране сей. В разных местах устрояются православные храмы, образуются приходы, братства, школы, открывается семинария, бурса, сиротский дом. Но все же жизнь нашей церкви здесь не была бы до сих пор полною: мы не имели учреждения, которое с давних веков является неразлучным спутником православной церкви и составляет ее украшение. Разумею монастыри, которыми так богата свято-русская земля. И вот, слава и благодарение Богу! Пробел этот ныне восполняется, и мы празднуем днесь открытие Свято-Тихоновского монастыря и освящение первого монастырского храма».
Большую роль в формировании Православия в Америке сыграл ежемесячный журнал «Американский Православный Вестник», который издавался на русском и английском языках, а также издание в 1906 году на английский языке книги «Богослужения Святой Православной Церкви».
Итогом миссионерского служения святителя Тихона и присущего ему особого видения, каким должно быть Православие в Америке, а также его архипастырского попечения о многонациональной пастве на Северо-Американском континенте стали существенные изменения в устройстве, административной структуре и духовном развитии Православной Церкви в Америке. В своей разносторонней миссионерской деятельности епископ опирался на самоотверженное служение таких известных священников-миссионеров, как отец Владимир Александров, который был первым православным миссионером в Канаде; отцы Александр Хотовицкий и Иоанн Кочуров, которые по возвращении в Россию приняли мученические венцы от богоборческой власти и были прославлены в лике святых как в России, так и в Америке, и, наконец, будущие первоиерархи Американской Церкви, как митрополит Феофил (1934–1950) и митрополит Леонтий (1950–1965).
Православная Церковь в Америке прославила святителя Тихона как «Просветителя Северной Америки». И действительно, епископ Тихон много сделал для развития системы духовного образования и просвещения, без чего невозможно распространение Православия.
«Будущее сокрыто от ограниченного взора человеческого, – говорил святитель Тихон в 1906 году о значении для Америки первого православного Свято-Тихоновского монастыря в Пенсильвании, – и теперь еще не знаем, что внесет в жизнь страны сей все усиливающаяся волна славянской эмиграции и мало-помалу возрастающая здесь Православная Церковь. Но хотелось бы верить, что не останутся они бесследными здесь, не исчезнут в море чуждем, а в духовную сокровищницу американского народа внесут присущие славянской натуре и русскому православному люду алчбу духовную, порывы к небесному, стремление к всеобщему братству, заботы о других, смирение, покаянные чувства, терпение. Прекрасным рассадником для воспитания этих чувств, для сохранения и возрастания этой духовной закваски и является православный монастырь».
Ранее мы уже говорили о том значении, которое святитель Тихон придавал переводу на английский язык текстов православного богослужения для облегчения понимания его американцами, среди которых лишь немногие были способны разобраться в строе церковной службы.
Среди публикаций «Американского Православного Вестника» мы находим глубокие наблюдения и размышления святителя о развитии школьного дела, тесно связанного с развитием миссионерской деятельности в Северной Америке. Фактически, здесь предлагается реформа церковно-приходского образования для подготовки местных кадров для миссионерских школ в семинарий. Это позволило бы иметь своих священнослужителей, псаломщиков и учителей для новых приходов в Соединенных Штатах и Канаде, а также для замены многочисленного клира на Аляске. Предлагаемые меры должны обеспечить воспитание и подготовку священнослужителей на Северо-Американском континенте, исключив всякого рода случайности и злоупотребления в использовании финансовых средств, которые выделяются на эти цели из России. Вместо того, чтобы посылать выпускников миссионерских школ из Ситки, Уналашки и Миннеаполиса в далекие российские семинарии, святитель Тихон предложил открыть духовную семинарию в Америке, для подготовки национальных кадров священнослужителей.
«Епархиальное начальство лично может приглядеться и испытать кандидатов в священство. Как местные уроженцы, таковые навсегда останутся здесь в Америке служить, а не будут вынуждены высчитывать «времена и лета» для своего отшествия на родину отсюда; как родившиеся и воспитавшиеся здесь, они будут знать свой народ и его нужды глубже, чем приезжающие из России, и начинающие с «азов» свое знакомство с условиями здешнего быта, с языком и положением церковного дела здесь… Таких местных кандидатов желает сам здешний народ. Как бы ни были хороши священники из России, все же не все считают их родными… С этим приходится считаться для обеспечения успешного хода миссионерского дела…»

#История_поместных_православных_церквей 

Примерно первое столетие, после своего основания в конце 18-го века, Русская Православная Миссия окормляла духовные нужды и вела широкую миссионерскую работу в основном на Аляске. После уступки Аляски Америке в 1867 году Русская Церковь сохранила, по договору с Америкой, право окормлять православные приходы на Американском континенте. В середине 19-го столетия началась массовая эмиграция европейских славян в Америку, которая изменила условия существования Миссии. Новые эмигранты из Европы были в основном выходцами из территорий современной Польши, Чехии, Словакии, Венгрии и Австрии пограничных с дореволюционной Россией. В 18, 19 и 20-м столетиях, население этих районов терпело все тяготы и гонения связанные с частыми войнами восстаниями и разделами этих территорий между соседними государствами. Бедствия, связанные с войнами, а главное суровое отношение властей европейских соседей России к этническим группам, которые тяготели к России, вызывали большую эмиграцию в Америку. Особенно крупные партии эмигрантов начали прибывать с середины 19-го столетия. К началу 20-го столетия число славянских эмигрантов в Америке достигло нескольких сотен тысяч (по некоторым сведениям до миллиона и более). Большинство новых славян эмигрантов были униатами. Униатами называли тех христиан Византийского обряда, которые вошли в подчинение к Папе римскому. Почти сразу же после начала массовой эмиграции славян – униатов в Америку, начался процесс их перехода (точнее возвращения) в Православие. Эти два связанных процесса: эмиграция славян униатов и их переход в Православие, – решительно изменили географию и демографию православных приходов в Америке. В начале о географии. До середины 19-го столетия основная часть приходов находилась на Аляске. С середины 19-го столетия и к началу 20-го столетия сотни новых православных приходов образуются на севере Американского континента. В основном на северо-востоке, севере и западе Соединенных Штатов и вдоль границы между Канадой и Соединенными Штатами, на территории обоих государств. Соответственно, кафедра правящего Американского епископа, а им на начало 20-го века был епископ Тихон (Белавин), будущий Патриарх Всея Руси, перемещается в Сан-Франциско и далее в Нью-Йорк, указывая на перенесение центра тяжести православной активности из Аляски на западное, а потом на восточное побережье Америки. Теперь о демографии. До середины 19-го столетия Русская Миссия окормляла в основном туземное население: алеутов, колош, индейцев и других аборигенов Аляски. Этнический русский элемент составлял незначительную часть Миссии. Русскими гражданами были почти все миссионеры священники и псаломщики в составе духовенства Миссии. Епископы присылались также из России. Прихожане Аляски наоборот состояли в основном из аборигенов и только в незначительной мере из русских купцов, торговцев, промышленников и тому подобных деловых людей и искателей приключений из России. Новые эмигранты униаты, которые начали вливаться в состав Миссии, состояли из нескольких групп европейских славян большинство из которых считали себя близкими этническими “родственниками” русского этноса. Они называли себя “россами” или “русинами” и считали себя исторически отторгнутыми от основных русских земель. Многие униаты прямо считали себя русскими и православными, насильно обращенными в униатство. Это были выходцы из западной и южной части земель Киевской Руси отошедших к Литовскому княжеству, а позднее к Польско-Литовскому государству еще в 14-го веке. После сближения Польши и Литвы русское население насильственно окатоличивалось и по необходимости вошло в унию, то есть в церковный союз с римокатоликами. Все представители бывших униатских групп будут упоминаться в настоящем труде под общим названием “русины” или “россы”, чтобы отличить их от граждан Российской империи, временно проживавших на территории Америки и чтобы отличать их от послереволюционных эмигрантов, которые будут именоваться белыми эмигрантами. Другая, меньшая группа эмигрантов униатов, считала себя представителями национальностей отличных от русской. Они именовали себя “украинцами”, “мадьярами” и другими терминами. Главное что их объединяло – это представление о себе как о НЕ “россах”, то есть они не считали себя русскими, не присоединяли себя к единой русской нации. Несмотря на такое пестрое национальное самоопределение, многие группы НЕ “россов” также примкнули к Русской Православной Миссии. Как уже говорилось, уния бывших православных славян с Римской Церковью заключалась в признании главенства (юрисдикции) Римского Папы и в подчинении (за редким исключением в Европе) униатских приходов католическому епископату. При этом и “россы” и НЕ “россы” сохраняли свою национальную культуру, язык и Восточный богослужебный обряд. Уния началась на тех юго-западных славянских землях, на которых во времена Московского Княжества было распространено Православие, то есть христианство Византийской традиции. В 15-19 веках значительные земли и население этих районов оказались под властью государств, где основной религией являлся католицизм: Польско-Литовского, Польского, позднее Чешского, Венгерского, Австрийского. На территориях этих стран и происходило систематическое подчинение (чаще всего насильственное) православных славян Римскому папе. При этом, для облегчения окатоличивания славянам оставляли их Восточный обряд. Как известно в Восточном обряде существует женатое духовенство, а в католичестве оно полностью отсутствует. Эта основную обрядовую черту Восточное Православие сохранило при переходе в униатство. В Европе в Православие вернулась только та часть униатов, которая входила в состав расширявшегося Российского государства. В Америке, после начала массовой эмиграции униатов, они по инерции входили в подчинение католическому епископату. Основное обрядовое отличие униатов от католиков (женатое духовенство) сильно шокировало католический американский епископат (в основном Ирландских католических епископов). Кроме того католические епископы весьма подозрительно относились к приезжающему из Европы униатскому духовенству. На этой почве между униатами, привыкшими защищать свои обрядовые особенности и американским епископатом начались сильные трения. Эта недальновидная, часто открыто враждебная политика католических американских епископов по отношению к женатому униатскому духовенству заложила предпосылки для будущего массового возвращения униатов в Православие. Надо подчеркнуть, что именно обрядовые, а не догматические вопросы вызвали проблемы. В догматическом отношении униаты не имели проблем с американскими католиками. И униатов и католиков отличало от Православия признание главенства Римского папы над всем христианским миром (кто не с Папой – тот не в Церкви) и латинский догмат filioqoue, то тесть вера в исхождение Святого Духа и от Отца и от Сына (Православные верят что Святой Дух исходит только от Отца и это теоретическое положение ведет к большим отличиям в религиозной практике). Итак, большинство восточно-европейских славян-униатов признавало себя “россами” или “русинами”, то есть бывшими выходцами из России, признавало свою историческую, национальную и религиозную принадлежность к Русскому народу. Прибывая в Америку, эта часть униатов признавала католическое начальство только по необходимости, на деле же, несмотря на слабое понимание догматических различий, считала себя принадлежащей к Восточной Церкви. Это убеждение россы сохранили в виде Восточного церковного обряда и в виде собственных наречий, близких к современному украинскому языку. Другая, меньшая часть униатов не сопротивлялась окатоличиванию и, поощряемая пропагандой европейских государств, относила себя по национальному признаку к украинцам, мадьярам, карпатороссам, и так далее, отделяя себя от России и русского влияния в сторону западной, в основном польской, венгерской и австрийской культур. Эта часть россов искренне симпатизировала католической религии. Два элемента, однако, доминировали в среде униатов: всех их объединяла общность национального самосознания и общность религиозной традиции. Именно эти элементы сыграли решающую роль в сохранении ими Восточного обряда под начальством католической администрации. Эти же элементы, в сочетании с неласковым приемом со стороны католического американского епископата, сыграли основную роль в массовом возвращении униатов к Православию в виде вхождения в состав Русской Американской Православной Миссии. При этом, холодное и даже неприязненное отношения Американской Католической администрации к вновь прибывшим эмигрантам и особенно к неизвестному им женатому духовенству явилось тем решительным толчком, с которого началось массовое возвращение униатов в Православие. Со времени начала этого массового перехода (конец 19 века), Миссия быстро выросла количественно. До времени Русской революции, Миссия жила полноценной, сложной и интересной миссионерской жизнью, во многом развивавшейся благодаря финансовой, политической и материальной помощи Российской Империи. Возглавляли Миссию присланные или утвержденные из России епископы. На приходах действовало множество священников-миссионеров из России. Униаты имели до перехода в Православие своих священников, но при переходе многие приходы раскалывались. При этом некоторые священники-униаты переходили в Православие, некоторые группы униатов находили себе, или для них рукополагали нового, православного священника. Несколько слов надо сказать о том, как массовое присоединение униатов изменило национальный состав Миссии. Как парадоксально это ни звучит, но еще до последних десятилетий 19-го столетия русские национальности (россы плюс выходцы из самой Российской Империи) составляли меньшую часть прихожан Русской Американской Миссии. Почти до начала 20 столетия большинство Миссии составляли лица нерусского происхождения. Из местного населения в Миссию входило множество племен Аляски: индейцев, алеутов, эскимо, калош и др. Из евроазиатских православных народов в Миссию входили: сирийцы, сербы, болгары, албанцы, частично греки (которые более всех других нерусских наций тяготели к созданию своей национальной церкви в Америке) и другие нерусские народы. Со времени массового присоединения униатов к Православию этнический состав Миссии резко изменился. В конце 19-го и начале 20-го столетий, русины сформировали ту часть Миссии, которая в начале 20-х годов 20-го столетия составляли ярко выраженное ядро Миссии, не составляя еще при этом абсолютного большинства. Таким, вкратце, было положение дел в Американской Миссии ко времени Русской революции 1917 года. Революция снова изменила соотношение русских и нерусских элементов Миссии, причем, не менее значительно, чем массовое присоединение униатов в конце 19-го, начале 20-го века. Произошло это за счет быстрого отпадения от Миссии в 20-х годах почти всех нерусских национальностей. Благодаря этому процессу русины и (в меньшем количестве) русские (из России) уже вскоре после революции составляли абсолютное большинство членов Американской Миссии. Другими словами, русины явились как бы огромной волной, захлестнувшей миссию в конце 19-го века и заполнившей Миссию после отсоединения от нее большей части нерусского элемента в начале 20-го века. Отсоединение нерусских элементов от Миссии естественно вытекало из послереволюционного падения влияния России на жизнь Американской Миссии и явилось следствием прекращения денежной помощи, составляющей, по некоторым оценкам, от двух третей до трех четвертей бюджета Миссии. Прекращение денежной помощи повлияло на жизнь Миссии самым отрицательным образом, определив ее частичный распад и многие другие проблемы. Итак, характер материального обеспечения Миссии резко изменился. До революции основные органы управления и печати, а также значительная часть духовенства Миссии была на содержании у России. После революции Миссия вынуждена была перейти на самообеспечение. Администрация Миссии потеряла сильнейшие средства воздействия на клириков, а через них и на паству. Правящий епископ резко переменил свою хозяйственную деятельность, превратившись из распределителя царских денег в сборщика налогов со своих клириков и мирян. Новое положение дел, естественно, способствовало сильному повышению роли мирского элемента в церковно-хозяйственном управлении и даже в общем управлении Миссии. Последнее отразилось в том, что Собор клира и мирян, а не сам правящий епископ, решал после революции важнейшие вопросы в жизни Миссии. Собственно миссионерская работа (надо обратить внимание, что Американская Епархия чаще всего именовалась в это время Миссией) почти полностью замерла. Миссия полностью переключилась на так называемую “внутреннюю” деятельность, то есть на окормление и удержание уже существующей паствы. С прекращением помощи от Временного правительства, то есть, уже в первые месяцы после начала революции, Миссия буквально нищенствовала. Решительное изменение демографического состава в сторону преобладания россов и резкое изменение ее материального положения, оказали наибольшее влияние на жизнь Миссии в описываемый период. Эти признаки должны быть выделены в качестве первых и важнейших характеристик ее существования в первую четверть 20-го века. Несколько слов надо сказать о влиянии социальных событий в России на церковные дела в Америке. Как известно, Русская революция кардинально изменила положение Церкви в России и это не могло не сказаться на канонически зависимой от Русской Церкви Американской Миссии. В связи с преобладанием русского элемента (“россов”), находясь под руководством русских епископов, будучи еще до революции юрисдикционно зависимой частью Русской Церкви, Американская Миссия вынуждена была постоянно оценивать свое отношение к Церкви в России и чувствительно реагировала на все новые перемены в жизни Матери-Церкви. Как известно, церковные законы запрещают самовольное отделение некоторой части (Епархии, Миссии, прихода) от Матери-Церкви, которая их организовала. Поэтому понятно, что Американская Епархия не имела церковного права самовольно перейти на самоуправление и, по необходимости, оглядывалась на свое законное руководство: на высшее управление Русской Церкви. В России же после революции произошли кардинальные изменения: из части государственного аппарата, из представительницы национальной религии, Православная Церковь в России превратилась в нежелательный и гонимый элемент. Более того, большевистское правительство начало активно вмешиваться в дела Русской Церкви. Естественно, что изменение положения Церкви в России повлияло на взаимоотношения между Русскими епископами за рубежом, в частности в Америке. До революции Миссия безоговорочно подчинялась Синоду Русской Церкви, несмотря на все неудобства связанные с примитивным уровнем связи, частым непониманием и даже некоторым пренебрежением к нуждам Американской Миссии со стороны Русской администрации. Безоговорочное подчинение подкреплялась деньгами, которые Миссия получала из России. Миссия попросту зависела от России и канонически (то есть по церковным законам) и материально: ресурсами (епископами, священниками, учебниками, литературой, церковной утварью миром, другими ритуальными продуктами) и наличными деньгами. Еще задолго до революции правящие русские епископы в Америке видели необходимость придания Американской части Русской Церкви некоторой автономии, видели необходимость перевода ее хозяйственно-финансовой деятельности на самообеспечение. С другой стороны, правящие американские русские епископы трезво оценивали неготовность Миссии к самостоятельному существованию. Среди основных препятствий к самостоятельности отмечались: слабый уровень теоретической подготовки клириков и неустойчивость в православии клира и паствы, большинство которой не так давно перешло в Православие из унии, отсутствие опыта самостоятельного управления и материального обеспечения и отсутствие местной высшей духовной школы (некоторые клирики получали образование в католических и англиканских духовных школах, принося чужеродные идеи на православную почву). Можно выделить два основных момента, которые повлияли на жизнь Американской епархии в следствие изменения положения Православной Церкви в России. Прежде всего поддержка со стороны Матери-Церкви.

#История_поместных_православных_церквей